Инфляционный разрыв: почему россияне не верят в статистику

Разница между сухими цифрами Росстата и личными ощущениями потребителей объясняется структурой трат. Россияне ориентируются на «товары-маркеры»: мясо, сахар, хлеб и молоко. Эти позиции составляют основу ежедневного бюджета, и любое изменение ценника здесь воспринимается как удар по кошельку. В то же время официальная инфляция включает в расчет услуги вроде зарубежного отдыха или покупку электроники, которые занимают малую долю в расходах большинства граждан.

Психологический фактор усиливается постоянным контактом с ценниками. В отличие от редких покупок одежды или техники, еду мы покупаем постоянно. Резкие скачки стоимости базовых продуктов врезаются в память сильнее, чем сезонное удешевление овощей. Кроме того, люди склонны болезненнее реагировать на подорожание, чем на снижение стоимости товаров. В результате более половины опрошенных — 52,9% — предпочитают сберегать деньги, а не тратить их, опасаясь дальнейшего роста цен.

Для регулятора эти настроения стали тревожным сигналом. Когда население ждет инфляционного скачка, оно начинает скупать товары впрок, что лишь разгоняет спрос и создает базу для нового витка цен. В условиях, когда ожидания остаются выше показателей прошлых лет, у Центробанка остается мало аргументов для смягчения денежно-кредитной политики. Высокие инфляционные ожидания превращаются в самоисполняющееся пророчество, заставляя экономику работать в режиме постоянного ожидания подорожания.